Казачья Фемида, или Почему мы всегда проигрываем англичанам

Чтобы принять участие в обсуждении, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться

Посетитель
Александр Берёзин
Сообщений: 4
г. Луганск
307 дней назад
Казачья Фемида, или Почему мы всегда проигрываем англичанам
Опубликовано 21.12.2016
Россию действительно умом не понять. Использовать казаков как военную силу – это, пожалуйста. А использовать многовековые традиции казачьего самоуправления как вакцину для излечения безнадежно больной правовой системы России – законодателям постоянно что-то мешает.
То ли танцоры плохие, то ли зарубежные кураторы ставят не ту музыку.

Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами, – произнес равнодушно Пацюк.
Н.В. Гоголь
Чьё право правее?
Чем отличается прецедентное право англичан от кодифицированного права россиян.
Если обобщить до простоты схемы, то прецедентное право формируется на основе судебных прецедентов, а кодифицированное право - на основе неких умозрительных представлений правителей о человеческом благе. Эти представления законодатели превращают в столь же умозрительные законы, которые должны исполнять ничего не подозревающие граждане.
Кодифицированное право России оформляет в законодательных актах идею прямого монархического управления (Российской Империей, Советским Союзом, Российской Федерацией), как суть вечное и незыблемое, невзирая на смену политических режимов, революции и катастрофическое сокращение пространства применения. Поэтому ни для столыпинских реформ, ни для модернизации СССР, ни для эволюции Российской Федерации законодательных условий просто нет.
Прецедентное право Англии отделено от законодательного поля Британской короны и является рабочим инструментом, поддерживающим развитие систем социального самоуправления. Изменение законов происходит по итогам состязательного судебного процесса, волей судьи в рамках существующей на момент принятия решения общественно-политической ситуации, предыдущего опыта и характера правонарушения.
Прецеденты каждый примеряет к себе, и до следующего судебного прецедента общество живет по общепринятому и понятному законодательству. С появлением новых видов преступлений свод законов пополняется новыми законами, которые формируются в ходе жесточайшей борьбы обвинения и защиты на фоне широкого общественного обсуждения нового судебного прецедента.
Изменения же в кодифицированное право вносятся в соответствии с изменением политической ситуации в высших эшелонах власти и слабо коррелируют с потребностями общества. Рано или поздно разрыв между законодательством и реальной жизнью становится столь велик, что для выживания государства требуется революция – в целях приведения в соответствие умозрительного законодательства и бунтующего бытия.
Это теория. На практике всё начинается с момента обращения в суд. В России потерпевший обязан уже в заявлении указать статью Закона, которая, на его взгляд, была нарушена, когда его избили или обокрали. И если он этого не знает – заявление просто не принимается... Бескрайнее поле для адвокатских поборов, без сути адвокатской практики.
Англичанину или американцу достаточно описать характер правонарушения, а уж суд определит, где и когда были подобные прецеденты, а если прецедентов не было – напишет новый закон, но, безусловно, осудит нарушителя.
По России должна была прокатиться целая волна террористических актов, прежде чем неповоротливая российская Фемида сочинила закон о терроризме. В Англии первый же прецедент террористического акта включил всю судебную систему на создание соответствующих законов. Обошлось одним-двумя инцидентами.
О сфере финансовых нарушений говорить вообще не приходится. Любой новый способ завладеть чужой собственность или деньгами в Англии создает прецедент и новый закон. Весь Советский Союз разворовали, а норм закона, чтобы осудить воров, в российском законодательстве не было, да и не могло быть – в СССР заводы и целые отрасли не крали.
Казачий прецедент в российском правовом поле
Казачье самоуправление, без всяких представлений о прецедентном праве англосаксов, развивалось как традиционное право в прецедентном формате. Традиции народа-воина, которые исполнялись не по принуждению, а по внутренней необходимости выживания в условиях постоянной военной опасности, были надежнее любого законодательства. Нарушения этих традиций карались жестоко, но не кастой продажных судей, а самими казаками.
Только казачий круг мог определить степень вины казака, нарушившего казачьи традиции. В то же время традиции никогда не являлись догмой. Если нарушение традиций приносило казачеству больше пользы, чем их соблюдение – менялись традиции. Правда, одна традиция оставалась неизменной – замков на казачьих куренях и амбрах не было. Казаки воровства не знали.
Важная особенность: сохранение или изменение традиций у казаков никогда не делалось в угоду власти, то есть атаману. Более того, если управление выбранного атамана начинало представлять угрозу казачьим традициям или благополучию казаков, переизбирали атамана, без всяких сроков его полномочий. Хороший атаман мог править и двадцать лет, нерадивого могли заменить и в течение одного года.
В любом случае, созданный и утвержденный на круге прецедент становился железным законом для казаков… до следующего круга. А следующий круг мог быть собран и через пару недель, если того требовала ситуация. Казаки не могли позволить себе вносить изменения «сверху» годами.
Ни у кого и мысли не возникало «вносить поправки» или писать новые правила за спиной у казаков. Именно в этом состояла вековая устойчивость механизма саморазвития и самоорганизации казачества. Именно поэтому у казаков никогда не было внутренних бунтов и революций.
Беспомощность российского кодифицированного законодательства перед новыми реалиями жизни особенно ярко проявилась в отношении казачьего возрождения. Английская правовая система первый же факт, например, избрания десятками тысяч казаков атамана Всевеликого Войска Донского в девяностые годы, мгновенно превратила бы в законодательный прецедент. Избранный атаман получил бы законодательный государственный статус, а казаки - государственную поддержку. И сегодня у России была бы другая история.
Но Россия вам не Англия. Наверху двадцать лет думали, и, конечно, не о том, как использовать данный Богом и историей ресурс казачества для государства Российского, а как его угробить. Родили реестровых «казаков», назначили не имеющих отношения к казачеству заместителей губернаторов казачьими атаманами и присвоили им генеральские чины. Бред полный, но это государственный бред.
Опыт двадцатилетнего возрождения, десятки тысяч изломанных судеб, нереализованный потенциал целого народа – кодифицированному псу под хвост. Любимая российская забава – уничтожение национального достояния в угоду кучке коррумпированных политиков. Теперь российская Фемида будет лет двадцать думать, как предотвратить ею же самой созданный конфликт между реестровыми и не реестровыми казаками.
В этом контексте сама идея появления «Закона о казачестве» со стороны государства, опирающегося на кодифицированное право, выглядит абсурдной, для казачества - убийственной, а для страны – разрушительной.
Две революции в одно столетие ничему не научили. Законодательно готовим третью.
Без альтернативы
Эффективность веками складывавшегося казачьего самоуправления была настолько высока, что казакам за тысячу лет так и не понадобилось создавать репрессивный институт собственной государственности для сохранения своего суверенитета. В то же время казаки были настолько нужны России, что государственная машина Российской Империи, при всей своей тупой тотальности, не стала казачье самоуправление «приводить в соответствие» российскому законодательству.
На самом деле, у власти Российской Империи альтернативы не было. Либо казаки – военный ресурс Империи, и тогда нельзя ломать систему воспроизводства этого ресурса в рамках казачьего самоуправления на землях Казачьего Присуда; либо «приведение в соответствие» традиций казачества с законодательством Российской Империи, но тогда исчезнут казаки, поскольку, увы, казаки в неволе не размножаются.
У современной российской власти и лично у В.В. Путина тоже нет альтернативы. Без казаков Россия возродиться не может, а без территориального самоуправления не может возродиться казачество.
Я всё не мог понять, почему англичане, владея практически всем миром, не внедряли свою модель права, как это сделал Наполеон со своим «Гражданским кодексом», когда захватил Европу. Только 25-летняя история тотального уничтожения любых попыток возрождения казачества дала понять: британцы не собираются делиться мощью своей правовой системы – они собираются пользоваться ею для достижения своих целей, и подавления любых конкурентов.
Постоянно изменяющееся законодательство, помноженное на незыблемость английских традиций, хранителем которых является монархия – основа мощи британской государственности. В России британцы внедрили прямо противоположную схему ¬– незыблемость законов и постоянное изменение традиций. «Иван, родства не помнящий» в кандалах бессмысленных законов – основной метод разложения государства изнутри.
А традиционное право казачьего самоуправления, российская версия прецедентного права – идеальная платформа для новой правовой системы России, в которой преимущества английской системы могут быть сведены к нулю. Российские «правоведы» этого не понимают, зато хорошо понимают английские – они грамотно создали проблему «возрождения казачества» и завели её в тупик.
Форма права определяет национальное сознание
Национальное сознание, взращенное в условиях жестокой состязательной судебной системы прецедентного права, направлено на освоение изменяющейся реальности, поэтому инициирует развитие науки, конкуренцию в экономике, экспансию в политике и всегда на шаг опережает национальное сознание, выживающее в рамках кодифицированного права.
Национальное сознание, сформированное в условиях кодифицированного права, – это сгусток нереализованных эмоций, проектов и идей. Поскольку между субъектом активности и постоянно изменяющейся реальностью всегда стоит сброшенная сверху железобетонная норма закона в лице столоначальника, который объясняет нерадивым гражданам, что пределом проектного мышления в России является административно-восторженное пересказывание очередного послания Президента.
Изощренная риторика англосаксов, умеющих трактовать любой прецедент международной политики в своих интересах, просто парализует российских «интеллектуалов». Беспомощные отсылы к некоему «международному праву» и жалкая критика – это всё, что могут противопоставить Западу российские политики, выращенные в условиях правовой системы «Чего изволите?».
Практика последних десятилетий показала, что на казаков эта английская машина интеллектуального подавления не действует в силу глубокой внутренней идентичности основ правосознания. Это для номенклатурных недоучек МГУ и МГИМО Оксфорд и Кембридж – заоблачные символы образованности, а для донского казака это матерые волки из соседнего леса, которые норовят что-нибудь стащить с казачьего подворья.
Для таких «партнеров» оглоблей промеж ушей – сама деликатная форма дипломатии.
Призрак Троцкого бродит по России
Бесконечные попытки чиновников и отставных генералов «возглавить» казачество, а было их с девяностых годов не счесть, систематически проваливаются, но чиновная братва выставляет все новых и новых начальников. Какой-то многоголовый Змей-Горыныч. Причем казаки головы даже не отрубают, они сами гниют и отваливаются. Такое впечатление, что Горынычу кто-то извне крепко накручивает хвост.
И каждый новый, вдруг озаботившийся возрождением казачества чиновник, придумывает для казаков какую-нибудь новую гадость. В настоящее время придумали сразу три: идею «Закона о казачестве»; законопроект, регулирующий ношение казачьей формы, и в очередной раз всплывшую идею «объединения казаков».
Депутат Госдумы от фракции КПРФ Валерий Рашкин внес на рассмотрение законопроект, регулирующий ношение казачьей формы. Ну, инициативы коммунистов по стравливанию казаков между собой даже обсуждать бессмысленно, у них руки не по локоть, а по горло в казачьей крови. Генетический страх перед наказанием за содеянное ещё и не на такие инициативы сподвигнет.
С идеей «Закона о казачестве» несколько сложнее. За его продвижением стоит троцкистская идеология нынешнего правительства России, а её цели известны – поголовное уничтожение казачества. Сегодня нельзя физически – решили с помощью Закона.
У крыла правительственной мафии либерал-экономистов зуд и чесотка другого рода – распил государственного бюджета. Тема не имеет значения: что Олимпиада, что ЧМ-2018, что казаки – им по барабану. Главное – построить «грамотную схему» распила. Схема реестровых казаков – самая что ни на есть эффективная. Очень хочется узаконить…
Третья идея – создание единой общероссийской общественной организации казаков и ликвидация всех существующих общественных казачьих организаций и объединений. Ну, эти ребята совсем тупые. Идут поперек и исторического запроса казачества на самоуправление в рамках исконных территорий Казачьего Присуда, и поперек правительственного реестра, по превращению казачества в чиновное бессловесное быдло.
Все эти «инициативы», безусловно, лежат в логике кодифицированного права, то есть задаются сверху, а мнение казаков вообще никого не интересует. Смердяковщина нынешней власти объединяет и либералов, и коммунистов, и откровенных жуликов в желании уничтожить единственную для них опасность – казаков. Противопоставить им нечего – за 25 лет возрождения казачества в законодательном поле РФ не нашлось места для субъекта права, представляющего интересы самих казаков. Какая уж тут состязательность...
Слава Богу, очередной развал российской системы кодифицированного права в девяностые позволил казачеству России создать свою небольшую, но яркую историю возрождения. Это время выковало и в боях с чиновничеством, и в многотысячных пикетах, и в реальных боях в Приднестровье, Абхазии и Украине казачью элиту, вернуло историческое самосознание и восстановило базовые основы традиций самоуправления.
Россию действительно умом не понять. Использовать казаков как военную силу – это, пожалуйста. А использовать многовековые традиции казачьего самоуправления как вакцину для излечения безнадежно больной правовой системы России – законодателям постоянно что-то мешает. То ли танцоры плохие, то ли зарубежные кураторы ставят не ту музыку.
Но казаки уже сегодня готовы взять на поруки российских законодателей и помочь им приобрести казачий дух и казачью решительность в борьбе с правовым и политическим беспределом англосаксов.
Выводы
Выводы даже для меня самого оказались совершенно неожиданные:
– определяющее значение для развития общества и государства имеют не общественно-экономические отношения, в чем я был абсолютно уверен до настоящего момента, а принцип устройства права;
– основную угрозу российской государственности представляют не происки врагов, а её самоубийственная судебно-правовая система, которую эти самые враги пестуют и поддерживают любыми способами как своего главного союзника в борьбе с Россией;
– русский бунт, бессмысленный и беспощадный – это не основа психологии русского человека, а неизбежное следствие кодифицированного права в Российской Империи вчера и в Российской Федерации сегодня;
– очевидно, что нужно создавать новую судебно-правовую систему России, обеспечивающую развитие страны и её граждан;
– перестроить одномоментно веками сложившуюся машину, несмотря на неизбежность революции, вряд ли удастся, даже если на то будет воля Президента;
– наиболее правильный путь – создание экспериментальной площадки;
– территория Всевеликого Войска Донского (Ростовской области), с её вековой историей традиционного права – идеальная место для такого эксперимента.
Тем более что за опытом прецедентного права в Англию ездить не понадобится – обязательно подсунут какую-нибудь бомбу в красивой юридической упаковке. Тысячелетний опыт самоуправления казаков – куда более надежный фундамент построения новой правовой системы России.

Виктор Мальцев
Директор Международного центра стратегического проектирования

Быстрый ответ

У вас нет прав, чтобы писать на форуме.